Якудза существуют в Японии не одну сотню лет. Про них снимали фильмы, писали книги, создавали игры… Их татуировки, одежда и привычки стали частью мировой поп-культуры. При этом, настоящие якудза не так уж похожи на киношную мафию. Tamga Media разбирается, почему японские власти долго не запрещали их напрямую, и как получилось, что эти группировки существуют до сих пор.
От игроков и торговцев до криминальной империи
Историю якудза обычно связывают сразу с двумя группами, существовавшими в Японии еще в эпоху Эдо (1603–1868 годы).
Первыми были бакуто – профессиональные игроки. Они устраивали подпольные азартные игры, занимались ростовщичеством, собирали долги и формировали вокруг себя постоянные группировки. Вторыми стали тэкия – уличные торговцы, которые контролировали места на ярмарках и рынках, собирали деньги с продавцов и следили за порядком на своей территории. Проще говоря, занимались рэкетом.
Постепенно у этих групп появились знакомые по фильмам черты: жесткая иерархия, территория и собственные правила. Главу называли оябуном, буквально, «приемным отцом», а его людей – кобунами, «приемными детьми». Такая система помогала держать организацию в железных руках и передавать власть дальше.
Само слово «якудза», по наиболее распространенной версии, пришло из азартных игр. В популярной тогда карточной игре комбинация 8–9–3 считалась бесполезной. На японском это звучит как «я-ку-дза», откуда и название, которое со временем закрепилось за криминальными группировками.
Одна из крупнейших организаций – Yamaguchi-gumi. Она появилась в городе Кобе в 1915 году как небольшая группа, связанная с портовыми рабочими, а после Второй мировой войны начала быстро расти и превратилась в крупнейший синдикат страны. Даже сегодня она остается крупнейшей группировкой якудза.
Почему их вообще не запретили
Почти все время своего существования, несмотря на репутацию преступников, якудза могли действовать гораздо более открыто, чем любые другие подпольные группировки.
Это не значит, что японское государство считало их легальными. Просто законодательство долгое время не считало членство в такой организации отдельным преступлением.
Если человек вымогал деньги, торговал наркотиками, занимался мошенничеством или нападал на кого-то, его могли привлечь за конкретное преступление. Но посадить человека только за то, что он состоит в известной группировке, было нельзя.
Из-за этого возник довольно нелогичный порядок вещей. Полиция знала, где находится штаб-квартира группировки, и кто ей руководит, но не могла просто прийти и закрыть ее только потому, что внутри сидят якудза.
У крупных синдикатов годами существовали офисы. На зданиях могли висеть названия организаций, у них даже были телефоны и визитки.
Есть и другая причина, которой объясняют такую открытость. Считается, что видимую организацию проще контролировать: полиция знает ее лидеров, адреса и структуру. Долгое время государство предпочитало контролировать уже известные группировки, одновременно расследуя конкретные преступления.
Япония решила задушить их вместо запрета
В начале 1990-х подход изменился. В 1991 году приняли Anti-Boryokudan Act, который вступил в силу с 1992 года. Закон позволил официально обозначать организации как bōryokudan (в переводе с япон. «насильственные группировки») и вводить ограничения на их деятельность.
Дальше давление только усиливалось. Появились антиякудзовские постановления на уровне префектур. Банки начали проверять клиентов на связи с организованной преступностью. В договорах аренды, страхования и других услуг появились соответствующие ограничения. Бизнесу стало опасно не только работать с якудза, но и просто предоставлять им помещение или услуги.
Власти пришли к выводу, что необязательно ловить каждого человека с татуировкой на спине. Гораздо эффективнее сделать так, чтобы группировка не могла нормально пользоваться банковскими счетами, арендовать недвижимость, заключать контракты и зарабатывать через легальный бизнес. И эта стратегия сработала.
В 1991 году японская полиция оценивала численность якудза и связанных с ней лиц примерно в 91 тыс. человек. К концу 2025 года их осталось 17,6 тыс. Из них 9,4 тысячи – формальные члены группировок, еще 8,2 тысячи – связанные с ними люди. Это минимальный показатель с начала действия закона.
Тут возникает закономерный вопрос: если их стало в пять раз меньше, почему мы вообще продолжаем о них говорить?
Якудза стали менее заметными, но не исчезли
Вместе с численностью, изменилась и сама преступная среда. Старая группировка была довольно удобной мишенью. У нее были известные лидеры, постоянные участники, штаб-квартиры и понятная иерархия. Современной организованной преступности все это может идти во вред.
Часть криминальной деятельности уходит в фиктивные компании, чужие банковские счета, посредников и анонимные группы. Но среди источников дохода по-прежнему – наркотики, незаконные азартные игры, вымогательство и нелегальное кредитование. При этом, все большую роль играют мошеннические схемы.
В 2025 году среди задержанных членов и связанных с якудза лиц 875 человек проходили по делам о мошенничестве. Для сравнения, по делам о вымогательстве – только 385 человек.
И здесь на сцену выходят tokuryū – анонимные и постоянно меняющиеся криминальные группы.
Новая мафия без офиса и костюма
А вот Tokuryū устроены совсем иначе. У них может не быть постоянного состава, известного босса или даже нормальной структуры. Исполнителей набирают через социальные сети и объявления, а после выполнения задания они просто исчезают из схемы.
Получается противоположность классической группировке якудза. Старый синдикат держался на иерархии и личной преданности. Новые группы могут существовать как набор людей, которых собирают под конкретную аферу.
Такие сети японская полиция считает серьезной проблемой. Они могут использовать якудза, иностранных преступников и обычных людей, которых нанимают для отдельных операций. При этом, человеку в самом низу цепочки может быть вообще неизвестно, кто получает деньги и отдает распоряжения.
А что с их знаменитыми офисами?
Крупные группировки до сих пор имеют некоторые помещения. Например, в 2024 году суд в Токио временно запретил использование главного офиса Sumiyoshi-kai в Синдзюку. В 2025 году у группировки появился новый главный объект в районе Минато. То есть, штабы никуда полностью не исчезли, но якудза из-за них теперь постоянно сталкиваются с судами и ограничениями.
Открыть новые офисы тоже стало намного сложнее. Владельцы недвижимости отказываются от аренды, а в некоторых районах даже действуют специальные ограничения на создание штабов и проведение собраний якудза.
Так что встретить в Японии офис с вывеской якудза сегодня пусть еще можно, но представить, будто группировки совершенно спокойно снимают помещения в бизнес-центрах на общих основаниях, уже трудно.
А как же татуировки, отрезанные пальцы и «кодекс чести»?
Без них разговор о якудза был бы неполным. Большие традиционные татуировки irezumi действительно стали одним из главных визуальных символов группировок. Но сегодня они также создают своим носителям проблемы. Из-за них запросто могут отказать в некоторых услугах, например, посещении бань, бассейнов или спортзалов. А из-за дурной репутации татуировок стереотипы по отношению к людям с ними (не преступников) в Восточной Азии все еще довольно крепкие.
Существует и знаменитый ритуал юбицумэ – отрезание части пальца в качестве наказания или демонстрации покорности главе. Интересный факт: исторически это связано с тем, что потеря части мизинца ослабляла хват меча и делала человека более зависимым от своей группы.
Но и этот обычай постепенно исчезает. Современным якудза гораздо важнее оставаться незаметными.
С «кодексом чести» Bushido еще интереснее. Кино и литература сделали из якудза почти рыцарей в строгих костюмах с железными правилами и особой моралью. Но на практике, это просто преступные организации, которые зарабатывают на вымогательстве, мошенничестве, наркотиках, азартных играх и других незаконных схемах. Иерархия и дисциплина нужны для того, чтобы система работала.
Так почему они все еще существуют?
Якудза имеют деньги, недвижимость, связи и опыт работы в самых разных сферах. Даже когда государство начало перекрывать им доступ к экономике, эти ресурсы никуда не исчезли. Часть людей ушла, часть группировок раскололась, а часть бизнеса начала работать через посредников и подставные компании.
Стоит отдать должное, государственная стратегия действительно изменила ситуацию. За три с лишним десятилетия численность якудза сократилась примерно на 81%. Стало значительно сложнее легально существовать, получать услуги и вести привычный бизнес.
Но организованная преступность куда живучее конкретных кланов. Пока есть мошенничество, нелегальные деньги, наркотики, азартные игры и люди, готовые зарабатывать на всем этом, криминальные сети и древний синдикат будут находить новые формы.
