Оксфордские ученые в 2019 году подсчитали, что если Facebook перестанет набирать новых пользователей прямо сейчас, число умерших владельцев аккаунтов превысит число живых уже к 2070 году, а при нынешних темпах роста сети, к 2100 году умершими окажутся до 4,9 миллиарда профилей. Проблема в том, что ни закон, ни сами платформы пока не понимают, что делать со всем этим цифровым наследием.
Что происходит по умолчанию
По расчетам того же исследования, 98% нынешних активных пользователей Facebook будут мертвы к концу века. Соцсеть, которую мы привыкли считать местом живого общения, неизбежно становится крупнейшим цифровым кладбищем.
Аккаунт не исчезает после смерти владельца, он просто оказывается в подвешенном состоянии, доступном только компании, которой принадлежит платформа.
Meta (Facebook и Instagram) предлагает две опции: полное удаление аккаунта либо его «мемориализацию» – профиль перестает появляться в рекомендациях, получает пометку «Вспоминаем» рядом с именем и превращается в место, где друзья и родственники могут оставлять сообщения. Еще при жизни можно назначить «хранителя памяти» (legacy contact). Это человек, который сможет закрепить пост или ответить на заявки в друзья, но не получит полного доступа к переписке и не сможет вести аккаунт от имени умершего, монетизировать его или заключать рекламные контракты.
У Google есть похожий инструмент – «Менеджер неактивных аккаунтов»: он позволяет заранее указать, что делать с почтой, фото и документами, если аккаунт не используется дольше определенного срока.
У Apple есть возможность назначить «цифровым наследником» любого человека старше 13 лет с собственным Apple ID, и таких доверенных лиц может быть до пяти.
Но есть важный нюанс: даже если наследники получат доступ к переписке, это не значит, что они получат права на контент. Право на удаление, экспорт данных или доступ к личной переписке в Евросоюзе, например, – это личное право, закрепленное GDPR (общий регламент по защите данных), и оно прекращается вместе со смертью человека. Наследники не могут им воспользоваться, если только законы конкретной страны отдельно не предусмотрели иное.
Опыт разных стран
Самый значимый прецедент в этой области случился в Германии. В 2012 году погибла девушка 15 лет, и ее родители хотели получить доступ к переписке в Facebook, чтобы понять, что произошло, не было ли это самоубийством, не подвергалась ли она травле. Компания Facebook отказала и перевела аккаунт в мемориальный статус, сославшись на защиту переписки третьих лиц, с которыми девушка общалась. Спор дошел до Верховного суда Германии. В 2018 году суд встал на сторону родителей, постановив, что учетная запись в социальной сети со всеми переписками переходит наследникам точно так же, как перешли бы дневники или бумажные письма покойного. А цифровая форма не создает исключения из общего наследственного права.
Азия демонстрирует самый широкий разброс подходов к одному и тому же вопросу. В Китае с 2017 года гражданский закон прямо признает цифровые активы (от игровых предметов до балансов в Alipay и WeChat) законной собственностью, которая наследуется на общих основаниях. В 2020 году эта норма была закреплена еще жестче в новом гражданском кодексе, включив туда и криптовалюту.
Южная Корея пошла ровно в противоположную сторону: закон о защите персональных данных прямо определяет «личную информацию» как информацию, идентифицирующую живого человека. То есть, после смерти законодательство просто перестает применяться к данным человека, оставляя вопрос вне правового поля.
В Японии не существует вообще никакого специального регулирования цифрового наследия, и все споры решаются исключительно через призму пользовательских соглашений конкретных сервисов.
В ОАЭ действует отдельный закон о цифровых активах, который признает криптовалюту, электронные кошельки, почту, соцсети и облачные хранилища частью наследуемого имущества. У мусульман эти активы распределяются по нормам шариата, а иностранцам и немусульманам предлагается зарегистрировать отдельное завещание через Дубайский международный финансовый центр. Правда, есть оговорка: поскольку большинство платформ подчиняются законам страны, где они зарегистрированы, местное завещание не отменяет политику самой компании.
В США задача решается через специальный закон о доступе доверенных лиц к цифровым активам (RUFADAA), принятый на уровне штатов. Он позволяет заранее назначить исполнителя, который получит доступ к цифровому имуществу после смерти владельца. Но и здесь итоговое решение остается за конкретной платформой.
В Казахстане ситуация типична для большей части постсоветского пространства: четкого закона о цифровом наследстве пока не существует. Формально казахстанское законодательство относит цифровые активы, имеющие имущественную природу, к наследуемому имуществу. В теории, криптовалюту или деньги на электронном кошельке наследники могут получить. Но, как отмечала председатель Республиканской нотариальной палаты Асель Жанабилова, пока не выработан единый подход к вещам, вроде доменных имен или аккаунтов в соцсетях, а значит, на практике многое зависит от воли конкретной компании.
В 2026 году Кыргызстан официально закрепил включение электронных денег в состав наследственной массы. Это произошло на фоне более 6,6 миллиона зарегистрированных в стране электронных кошельков.
Вы еще живы?
Пока законодатели спорят, рынок реагирует на проблему по-своему. В Китае получило популярность приложение с говорящим названием «Ты жив?», которое каждые два дня требует от пользователя простого подтверждения, что он все еще жив. В случае отсутствия ответа оно уведомляет заранее указанных близких. Придумано приложение было для людей, живущих в одиночестве (предположительно, пожилых), но, по иронии, стало хитом продаж среди молодежи, для которой мысль о том, что о твоей смерти в квартире могут не узнать неделями, оказалась пугающе близкой к реальности.
Что на этот счет творит ИИ
Что мешает воссоздать голос или образ умершего человека и заставить его говорить уже после смерти, причем, не в память о нем, а сочиняя за него новый контент?
Показательный судебный кейс произошел в январе 2024 года. Подкастеры Уилл Сассо и Чед Култген выпустили на YouTube часовой выпуск под названием «Я рад, что я мертв» – фальшивый стендап-концерт покойного комика Джорджа Карлина, умершего еще в 2008 году.Создатели скормили нейросети тысячи часов оригинальных выступлений Карлина, чтобы она сгенерировала его голос и манеру шутить, а затем выдали получившийся ролик за новый материал. Наследники Карлина подали в суд, назвав это «эксплуатацией личности Карлина ради выгоды» и незаконным использованием его голоса и образа без разрешения. В апреле 2024 года стороны заключили мировое соглашение: ролик удалили со всех платформ, а ответчикам запретили когда-либо еще использовать голос, образ или подобие Карлина без письменного согласия его наследников.
У этого дела был и своеобразный пролог: те же авторы до этого выпускали похожий ролик с ИИ-версией Тома Брэди. Технология изначально тестировалась на живых знаменитостях и только потом добралась до мертвых, которые, как казалось, не могли возразить.
Скандал ускорил принятие закона, который до этого обсуждался почти год. В марте 2024 года Теннесси стал первым штатом США, подписавшим «закон Элвиса» (ELVIS Act, «Обеспечение безопасности образа, голоса и облика»). Закон прямо защищает голос человека как отдельную охраняемую характеристику, наравне с именем, фотографией и внешностью, которые были защищены раньше. И он распространяется не только на знаменитостей, но и на любого человека, чей голос или облик используется в коммерческих целях без согласия. Отдельно закон прямо разрешает наследникам умершего заявлять о своих правах – де-юре наследуемым имуществом становится не только аккаунт в соцсети, а голос и внешность покойного.
Вслед за Теннесси идею подхватили и другие штаты: поскольку федерального закона на этот счет в США до сих пор нет, в 2025–2026 годах сразу несколько штатов внесли собственные законопроекты, требующие явного согласия правообладателей или наследников перед тем, как использовать голос или облик умершего человека в ИИ-сгенерированном контенте.
Общий вывод неутешителен для тех, кто рассчитывает на закон: почти везде в мире судьбу цифровой жизни человека после смерти решает не государство, а пользовательское соглашение конкретной компании. Германия и Китай – больше исключения, чем правило. В большинстве остальных стран, включая Казахстан, эта норма существует лишь в теории, и единственный по-настоящему рабочий способ обезопасить свою цифровую жизнь после смерти – не ждать, пока законодатели догонят реальность, а уже сегодня самостоятельно назначить цифрового наследника в настройках Google, Apple или Facebook. Это займет не больше пяти минут. В противном случае, вашей перепиской будет распоряжаться не государство, а алгоритм модерации техкомпании.
