В последние годы появился термин парентизация (от англ. Parent – родитель). Пусть слово звучит необычно, за ним стоит опыт, знакомый тысячам семей в Казахстане. Это когда родители на работе, а старший ребенок забирает младших из садика, помогает им с уроками и следит за домом. Многие считают это не только нормальным, но и предпочтительным сценарием взросления – а как иначе «воспитать ответственность»?! Tamga Media разбирается, где проходит граница между помощью и сценарием, в котором старшие дети взрослеют слишком рано.
Парентизация – явление, когда ребенок фактически берет на себя роль родителя. Он не просто помогает с бытом, а полностью разделяет с родителями ответственность за семью. В психологии это описывают как «ролевой переворот»: ребенок принимает решения, заботится о других и отвечает за благополучие семьи, отодвигая собственные потребности на второй план.
Это не про разовые поручения вроде «помой посуду» или «посиди с братом пару часов». Это устойчивое положение вещей, при котором помощь становится основной ролью и обязанностью старших детей.
Специалисты выделяют два типа парентизации. Первый – инструментальная, когда ребенок физически выполняет взрослые задачи: готовит, убирает, ухаживает за младшими, решает бытовые вопросы, сопровождает родителей в больницы или госорганы.
Второй – эмоциональная, и она даже тяжелее. В этом случае ребенок становится для родителей кем-то вроде психолога. Он выслушивает их проблемы, утешает, сглаживает конфликты, чувствует ответственность за их настроение и состояние.
Возможно, вы узнали в описании кого-то из знакомых или даже себя. Ребенок водит младших в школу, делает с ними уроки, кормит и укладывает спать. Подросток разбирается с документами, помогает родителям с переводами, если те не справляются, или берет на себя часть финансовой нагрузки. Дочь становится «лучшей подругой» матери, выслушивает ее жалобы и поддерживает после ссор и неудач. А иногда – все вместе. Во всех этих случаях старший перестает быть просто ребенком, а становится опорой.
«Я не жалуюсь»
Аскару 24 года, у него есть младшая сестра (19 лет) и брат (9 лет). Он говорит, что с детства воспринимал себя не просто старшим ребенком, а человеком, который отвечает за близких. Это не было каким-то осознанным выбором. Скорее, установкой, с которой он вырос. В его семье помогать и быть всегда рядом воспринималось как нечто совершенно естественное.
«Когда родилась сестренка, мне было 4 года. Помню, как вчера, – мне показали ее в роддоме и сказали: “Теперь ты за нее отвечаешь, братья и сестры – самые родные люди, которые только могут быть у человека”. И с этим я жил. Папа часто бывал в разъездах по работе, мама оставалась одна, я просто не мог стоять в сторонке. Насколько мне позволял возраст, я пытался помогать маме в уходе за сестренкой. Помню, как в 5–6 лет таскал коляску с девятого этажа на улицу и обратно, чтобы гулять с мелкой, пока уставшая мама спала. Или, еле доставая до детской ванночки, пытался помогать маме купать сестренку. Тогда это казалось нормой, я даже не задумывался, что так может и не быть», – вспоминает он.
Это стало повседневностью. Аскар забирал сестренку из садика, учился готовить, следил за домом, пока родители работали.
С возрастом к обязанностям по дому добавились и другие вещи. Аскар пытался гасить конфликты родителей, утешал мать после ссор, уговаривал отца не срываться. Когда в семье появился младший брат, нагрузка только возросла.
К 17 годам он уже подрабатывал и частично помогал семье деньгами.
«Я рано начал крутиться: подработки, учеба. К 18 годам смог впервые официально устроиться продавцом-консультантом. Деньги в основном уходили семье, тогда был самый тяжелый период. Я даже иногда играл на местном “Арбате” в родном городе, чтобы купить хлеба, молока и иметь хоть немного карманных денег. Сейчас мне 24 года. Я работаю, помогаю родителям и сестре, стараюсь следить за братом. Иногда думаю, что детства у меня как будто не было. Но, с другой стороны, я не жалею и не жалуюсь, ведь я уже умею то, к чему многие приходят гораздо позже», – говорит Аскар.
В этом и проявляется двойственность, о которой предупреждают исследования. У старших с детства формируется ощущение, что расслабляться нельзя – из-за повышенной нагрузки, но также – самостоятельность, умение принимать решения и быть ответственным, а это неплохие навыки.
«Я не жалуюсь, наоборот, благодарен Всевышнему, что близкие живы и здоровы, а у меня есть силы и возможность им помогать. Я считаю, что самое главное – это семья, а братья и сестры – самые родные люди, ближе родителей. Да, бывает тяжело, да, много ответственности. Но я знаю, что и сам не пропаду, и не дам пропасть своим близким», – подытожил он.
Что говорят исследования
В обзоре десятков исследований отмечается, что опыт парентизации может быть как укрепляющим, так и связанным с серьезными психологическими рисками, и эту двойственность важно учитывать.
Сам факт того, что ребенок рано берет на себя ответственность, не негативен сам по себе. Многое зависит от масштаба нагрузки и от того, остается ли у него пространство для собственной жизни.
К чему это приводит
С одной стороны, у такой роли есть очевидные минусы. Исследования прямо показывают, что у людей, которые в детстве «тащили» семью, чаще наблюдаются тревожность, выгорание и сложности с границами. Человек привыкает жить с установкой «если не я – все развалится». Со временем это перерастает в постоянное внутреннее напряжение.
Также часто возникают проблемы в отношениях. Люди, привыкшие с детства заботиться о других, могут снова и снова попадать в ситуации, где им нужно спасать партнера. Они хуже чувствуют свои границы, сложнее говорят «нет» и чаще жертвуют собой. Многие описывают это как «потерянное детство» – времени на себя у них не было.
Есть и более практичные последствия. Дети, перегруженные обязанностями, иногда хуже справляются с учебой и реже получают полноценное образование, потому что ресурсы уходят на семью. Это не правило, но тенденция, которую отмечают в исследованиях.
Есть ли в этом что-то хорошее
Те же исследования показывают, что часть таких детей вырастает более самостоятельными, эмпатичными и устойчивыми к стрессу. Они раньше учатся принимать решения, брать на себя ответственность и справляться с трудностями. При умеренной нагрузке и поддержке со стороны взрослых, это может стать не травмой, а ресурсом.
Ключевое слово – «умеренной». Грань очень тонка: помощь семье может быть нормальной частью взросления, но в какой-то момент она становится грузом, который ребенок тянет один.
Парентизация в Казахстане
Прямых больших исследований по Казахстану немного, но есть косвенные данные, которые складываются в ясную картину. В странах Центральной Азии сильны модели больших патриархальных семей, где дети с раннего возраста включены в заботу о доме и младших.
Добавляется и экономический фактор. Родители часто много работают, уезжают на заработки или просто физически не успевают справляться со всеми обязанностями. В таких условиях часть функций автоматически переходит к детям, чаще всего, к старшим.
По данным UNICEF, в Казахстане лишь 6,6% отцов активно вовлечены в уход за маленькими детьми. Плюс, высокий уровень разводов и нестабильная занятость усиливают нагрузку внутри семей. В итоге, старший ребенок становится связующим звеном между всеми, и это ощущается как норма.
В казахстанском культурном контексте подобное положение вещей почти никогда не считается проблемой. Наоборот, такие дети часто становятся примером. Это – часть коллективной логики, где интересы семьи ставятся выше интересов отдельного человека.
Но параллельно появляется и другой взгляд. Психологи все чаще говорят о том, что между нормальной помощью и парентизацией есть граница. И проходит она там, где ребенок перестает иметь возможность жить своей жизнью, учиться, отдыхать, ошибаться и быть беззаботным.
