Ребенок для казахов – практически сакральная величина. Малыша ждали задолго до не только его появления на свет, но даже до женитьбы сына. Неслучайно существует стойкое словосочетание: «Бала деген олжа» – «Ребенок – это прибыль». А при встрече мы до сих пор спрашиваем друг друга: « Мал-жан аман ба?». Где мал – это имущество, добро, а жан – это дети, потомство, семья. Tamga Media собрала некоторые традиции и обычаи, связанные с детьми.
Как известно, Великая степь жила по своим правилам, где юридическую силу имел свод законов «Жеті жарғы», а внутрикультурные отношения и этические нормы строились строго по степному этикету, неписанные правила которого знали все. Институт репутации не просто существовал, он работал, и одной из составляющих репутационного капитала были дети, а наличие наследников являлось важным мерилом социальной значимости человека.
До рождения детей
С первых дней молодая сноха понимала, что главная ее миссия – продолжение рода. Пиететное отношение к детям выражалось в ежедневной жизни. Так, будущие ата и апа еще задолго до женитьбы сына собирали асык – альчики, пряча их подальше от глаз – до счастливого момента. Это был своего рода обряд, ырым. После свадьбы, конечно, ждали прибавления в семействе. Если, по каким-то причинам этого не случалось, прибегали к народным методам целительства. Интересным был ритуал, когда женщину сажали над гнездом ремеза – құрқылтайдың ұясы. По поверью, жилище птицы, напоминающее по форме варежку, должно было помочь с зачатием. Также существовал обычай, когда желающая забеременеть девушка проползала между ног у женщины почтенного возраста, родившей и вырастившей много детей. Еще один нестандартный обряд привлечения детей в семью связан с рукоделием. Из лоскутков ткани, собранных из сорока домов, шили корпеше и сажали на него молодую невестку. Сегодня, конечно, сложно поверить, что эти манипуляции работают. Но в прошлом они выполняли свою функцию – ведь нередко проблема с зачатием бывает не только физиологической, но и психосоматической. А эти и другие обряды прекрасно справлялись с функцией самовнушения, помогали сместить фокус, укрепить веру в чудо, заменяли сеансы психотрапии.
Во время и после беременности
Когда становилось понятно, что невестка забеременела, свекровь устаривала праздник – құрсақ шашу. Собирались исключительно женщины, несли угощения будущей маме, произносили добрые пожелания. После появления малыша на свет, обязательно проводили обряды – қырқынан шығару, бесікке салу. К слову, отношение к бесік было особенным и с ним связаны ряд поверий. К примеру, нельзя бесік ломать, выбрасывать, оставлять на пепелище или на месте кочевки, отдавать чужим. Все это могло привести к тому, что в семье больше не появятся дети. А одним из страшных пожеланий врагу считается: «Бесігің тербелмесін» – « Чтобы бесик твой не качался».
Отношение к детям
В отношении детей также незыблемо действовало понятие обал – намеренное вредительство. Человека, который навредил ребенку, покидали благодать и изобилие (құт-береке). Согласно степной философии, ребенок – это аманат, то есть вверенная на доверительное хранение ценность. И причинять вред тому, что доверили, значит, навлечь на себя кару небесную. «Аманатқа қиянат қылма» – «Не вреди тому, что доверили тебе» – одна из заповедей Великой степи. До сих пор на улицах можно встретить мальчиков с косичкой, заплетенной на макушке. Это айдар – его заплетали долгожданному ребенку, как правило, когда семья до этого потеряла младенца. Айдар должен был защитить от сглаза и нечистых сил.
Бездетные пары
Если муж с женой оказывались бездетными, нередко они брали на воспитание сироту из числа родственников, или им отдавали одного из своих детей родные брат или сестра. Эта традиция называлась бауырға басу. Как правило, усыновленных детей любили не меньше, к тому же, у семьи позже зачастую появлялись свои дети. И таких приемных детей называли ласково – майкөтен – подчеркивая, что они принесли в дом благодать.
