То, что когда-то родилось во дворах и начиналось как уличный движ хулиганов, сегодня превратилось в целую индустрию. Казахстанский хип-хоп не просто догоняет тренды, а сам их задает. Тех же Скриптонита, Jah Khalib, Ninety One и Yenlik знают далеко за пределами страны. Tamga Media проследила путь казахстанского хип-хопа от кассет и дворовых батлов до мировой сцены и узнаваемого звучания.
Культурный код
Любовь к музыке у казахов имеет глубокие корни (об этом мы писали в материале про историю казахской музыки). Музыкальное творчество кочевников строилось на ритме, стихосложении, рифмах и сюжете.
Наиболее близкий к рэпу жанр – айтыс, импровизированное состязание двух акынов, которые парировали друг другу в стихотворной форме под сопровождение домбры. Конечно, называть его рэпом было бы неправильно, но сам принцип напоминал рэперский батл. В нем так же важны были скорость реакции, остроумие, ритм и способность моментально найти ответ.
Темы выходили далеко за рамки личных перепалок. В айтысе поднимали социальные проблемы, говорили о политике, морали и жизни общества. Сама идея использовать рифму и импровизацию под музыку, вместо того, чтобы просто говорить, появилась в казахской культуре задолго до зарождения хип-хопа.
Дворы, кассеты и гангста-эстетика
В привычном виде хип-хоп в Казахстане начал зарождаться в 90-е. Время было суровое: экономическая нестабильность, криминал и дворовая культура являлись частью повседневности. Музыку передавали из рук в руки на кассетах и CD, а рэп ассоциировался с улицами.
Одной из заметных групп того времени была актауская «Долина маленьких хулиганов», или ДМХ (кстати, название – намеренно или нет – напоминало псевдоним американского рэпера DMX, который тогда был на пике популярности). Ее основатель и лидер Канат Мурзагулов, известный как PlayDog, начал собирать коллектив еще в середине 90-х. В 2001 году ДМХ выпустили альбом с патриотичным названием «Қазақша стиль», а сами участники позже называли группу одной из первых, исполнявших рэп на казахском языке.
Кстати, в полном соответствии с образом рэпера нулевых, с законом у PlayDog тоже были проблемы. В 2000 году Мурзагулов получил три года условно за кражу. В 2003-м его осудили за разбойное нападение в составе преступной группы, он получил 10 лет колонии строгого режима. После освобождения в 2011 году он снова был осужден на 10 лет, на этот раз – по обвинению в разбое.
Впрочем, сам PlayDog позже говорил о криминальном прошлом безо всякой романтики. Уже из колонии он записал обращение к молодым слушателям, в котором призвал не повторять его ошибок:
«В тюрьме делать нечего. Здесь человек становится только больным. Поэтому всей молодежи Казахстана и города Актау я хочу от души сказать, что лучше уж спокойно жить, работать, честно зарабатывать свои деньги и не идти на преступления, с уважением относиться к окружающим, к обществу».
При этом, казахстанский рэп развивался не только вокруг гангста-эстетики. Другая актауская группа Som Clan тоже вышла за пределы локальной сцены, но иначе. В 2001 году коллектив выступил в Москве, после чего подписал контракт с российским рэп-лейблом Rap Recordz (в свое время они работали с культовыми Ю.Г., Nonamerz и другими заметными рэперами). Вскоре их треки появились на сборниках по всему СНГ пространству.
Региональный взрыв и онлайн-батлы
С появлением интернета, хип-хоп культура начала быстро набирать обороты. Теперь молодым исполнителям из регионов не обязательно было искать деньги, связи, лейблы или выход на телевидение. Достаточно было записать трек, загрузить его в интернет и найти свою аудиторию.
Постепенно сформировались даже собственные региональные стили. У каждого города появился свой звук, сленг и представление о том, каким должен быть рэп. Запад у многих ассоциировался с актаускими и атыраускими коллективами вроде LEGION, BNN и Domalaq, а южные регионы представляли такие имена, как HIRO, Lucaveros и Proxxx.
Интернет сделал разрозненную рэп сцену гораздо заметнее. Музыканты находили друг друга, устраивали онлайн-батлы, обменивались треками и собирали аудиторию уже не только в своем дворе или городе.
Новый звук и выход в широкое поле
Постепенно казахстанский хип-хоп перестал быть музыкой отдельных комьюнити. Одна из заметных точек этого перехода – появление Скриптонита на российском лейбле Gazgolder (основан рэпером Бастой, в свое время подписал Гуфа, Смоки Мо и АК-47).
Его успех показал, что артист из Казахстана может выйти далеко за пределы локальной сцены и смело конкурировать за внимание русскоязычной аудитории на другом уровне.
Следом популярность получила группа Ninety One, совместившая поп-звучание, хип-хоп, яркий визуальный образ и смелые высказывания. Параллельно на сцене появились женские имена, например, Yenlik и Say Mo.
Локальные фишки стали одной из причин, по которым казахстанскую музыку начали замечать за пределами страны. На общем рынке было все сложнее удивлять просто хорошим рэпом, зато казахский язык, характерный юмор, культурные отсылки и собственная эстетика сформировали неповторимый стиль.
Самобытность как главный тренд
В какой-то момент традиционные мотивы перестали восприниматься исключительно как что-то устаревшее. Их начали использовать как материал для создания совершенно нового звука. Хороший пример – Darkhan Juzz, который соединил инди-эстетику с традиционными музыкальными мотивами.
Похожим путем пошла и группа Ирина Кайратовна, превратив локальный юмор, сатиру и узнаваемую казахстанскую действительность в часть собственного стиля. Проект прошел путь от локального интернет-феномена до заметного явления в современной поп-культуре СНГ.
Параллельно выросла новая SoundCloud-сцена. Артисты вроде 667 plugg и edo hunnidz подхватили новый язык современной молодежи – более простой, но экспрессивный. Трек «Мен қазақпын» стал одним из примеров того, как интернет, мемная культура и казахстанская идентичность уживаются в песне.
Казахстанский хип-хоп прошел довольно длинный путь. От дворовых кассет и первых гангста-рэперов до артистов, за которыми следят миллионы слушателей, в том числе, за пределами страны.
