Попробуйте прямо сейчас, не заглядывая в смартфон, назвать номер телефона лучшего друга. А собственной мамы? Дату рождения коллеги, с которым видитесь каждый день? Если вы все же потянулись за телефоном, чтобы проверить, не переживайте, – так делают многие. И этому есть научное название.
Эффект Google
В 2011 году психологи Бетси Спэрроу, Дженни Лю и Дэниел Вегнер провели эксперимент, который позже назовут одним из самых цитируемых исследований о влиянии интернета на память. Участники должны были напечатать в документе на компьютере разные факты. Одной группе говорили, что информация сохранится и ее можно будет найти позже, а другой, что данные будут удалены сразу после ввода. В результате, люди значительно хуже запоминали сам факт, если были уверены, что смогут найти его снова, зато заметно лучше помнили, где именно эту информацию искать. Мозг, судя по всему, не столько ленится запоминать, сколько рационально экономит ресурсы. Незачем хранить то, что и так всегда под рукой.
Именно этот феномен получил название «эффект Google» (или цифровая амнезия) – забывание информации, которую мы доверяем хранить электронному устройству. Это не значит, что способность к обучению в целом ухудшается, скорее, меняется то, что именно мозг считает достойным запоминания.
Мозг в кармане
По данным исследования «Лаборатории Касперского», проведенного среди европейских пользователей, больше половины взрослых не могут назвать по памяти номер телефона собственного ребенка, 90% – номер его школы, а треть – номер телефона партнера. Почти половина опрошенных в возрасте 16–24 лет прямо признаются, что в смартфоне хранится почти вся информация, которая им может понадобиться, а подавляющее большинство американских респондентов в аналогичном опросе назвали интернет и цифровые устройства прямым продолжением собственного мозга.
У термина «цифровая амнезия» есть и критики. Исследователи из Университета Макгилла отмечали, что часть подобных отчетов заказывают компании, производящие антивирусы и защитные программы. То есть, организации, которым выгодно, чтобы читатель испугался потери данных и купил защиту. Но это не отменяет самого эффекта офлоадинга памяти на устройства. Он подтвержден независимыми источниками. Метаанализы последних лет, обобщающие десятки экспериментальных и нейровизуализационных исследований, фиксируют устойчивое, пусть и умеренное по величине, снижение показателей рабочей и долговременной памяти именно в условиях присутствия или активного использования смартфона. Еще в 2015 году канадские психологи Натаниэль Барр и его коллеги в статье «Мозг у вас в кармане» показали, что чем чаще человек использует смартфон для поиска информации, тем реже он вообще пытается сначала вспомнить или обдумать ответ самостоятельно. Дело не только в том, что мы что-то забываем, но и в том, что мы все реже даем мозгу шанс вспомнить. Так что не стоит верить каждой отдельной цифре об «эпидемии забывчивости» без доли скепсиса к тому, кто ее посчитал и зачем. Но сам эффект давно вышел за пределы маркетинга антивирусов и стал предметом серьезной академической дискуссии.
Мозг таксиста лучше натренирован
В 2000 году нейробиолог Элеанор Магуайр опубликовала исследование, ставшее классикой: у лондонских таксистов, которые годами заучивали наизусть 25 тысяч улиц города для получения лицензии (экзамен так и называется The Knowledge), задняя часть гиппокампа (область мозга, отвечающая за пространственную память) оказалась заметно больше, чем у людей, не занятых постоянной сложной навигацией. Чем дольше человек проработал таксистом, тем крупнее была эта область мозга: сложная навигация физически меняла структуру мозга.
Более поздние исследования подтвердили и обратный эффект: у людей, которые полагаются на GPS-навигатор вместо самостоятельной ориентации на местности, наблюдается снижение показателей именно той пространственной памяти, за которую отвечает гиппокамп. И эффект нарастает пропорционально тому, как долго человек пользуется навигацией. Еще более наглядным получилось крупное популяционное исследование 2024 года, проанализировавшее данные о причинах смерти 8,9 миллиона американцев в 443 профессиях: у водителей такси и машин скорой помощи, то есть, людей, которым каждый день приходится в реальном времени прокладывать маршрут в уме, смертность от болезни Альцгеймера оказалась самой низкой среди всех профессий. У водителей автобусов и пилотов самолетов, чьи маршруты, наоборот, предсказуемы и заучены заранее, подобного защитного эффекта не нашли.
Мы продолжаем делить память
Еще в 1985 году психолог Дэниел Вегнер, тот самый, что двадцать лет спустя опишет «эффект Google», сформулировал теорию трансактивной памяти: люди в близких отношениях испокон веков делили обязанности по хранению информации между собой. В типичной семье один партнер помнит дни рождения родственников, и где лежат документы, а другой – как называется лекарство, которое ребенок пил в прошлом году, и телефон сантехника. Ни один человек никогда не хранил в голове всю информацию, важную для жизни. Эта работа всегда была распределена между людьми вокруг него.
В более поздней работе Вегнер вместе с психологом Адрианом Уордом описал следующий логичный шаг этой теории: сегодня в роли одного из таких партнеров по памяти для миллионов людей выступают не супруг и не коллега, а интернет и смартфон в кармане. С этой точки зрения, происходящее – закономерное продолжение того, чем человеческая память занималась всегда: перекладывание части нагрузки на внешние, более надежные хранилища, чтобы освободить ресурсы мозга для более сложных задач, требующих непосредственно мышления, а не хранения фактов.
Разница лишь в том, что супруг или друг, которому вы доверили часть своей памяти, обычно способен вспомнить нужную информацию, даже если вы не рядом. А смартфон с разряженной батареей или без связи не помнит ровным счетом ничего. Мы обменяли распределенную, но живую сеть человеческой памяти на устройство. И именно поэтому чувство легкой паники, когда телефон вдруг остается дома, знакомо почти каждому.
