Отечественный кинематограф ХХ века в какой-то мере был зеркалом истории нации. Несмотря на определенные идеологические рамки, казахские режиссеры через кино доносили до зрителя особенности кочевой культуры, сохраняя историческую память и национальную идентичность. Киноискусствовед Баубек Ногербек проанализировал скрытые смыслы в фильмах «Меня зовут Кожа», «Ангел в тюбетейке» и «Кыз Жибек», которые не всегда заметны с первого просмотра.
В начале ХХ века сначала в Российскую Империю, а затем и в казахскую степь из Европы прибывали первые фильмы. Поначалу их показывали в частных кинотеатрах, а доход поступал предпринимателям. Вскоре, в 1919 году, киноиндустрия полностью перешла под государственное управление. Например, в документах Госкино говорится, что именно эта организация утверждала сценарии фильмов.
По словам киноискусствоведа Баубека Ногербека, в то время государство требовало, чтобы фильмы соответствовали советской идеологии.
«Тема религии оставалась в тени, в соответствии с веяниями времени, а оценка истории была односторонней. На экране редко появлялись образы людей, с сомнением относившихся к установлению новой системы, в том числе, деятели Алаша. А если они все же появлялись, их историческая миссия искажалась в соответствии с требованиями времени и, чаще всего, представлялась в негативном свете. Идеологическую направленность, например, можно отчетливо увидеть в характерах персонажей фильма “Амангельды”».
По словам Баубека Ногербека, хоть фильмы и снимались в Казахстане, их окончательную версию проверяла специально созданная комиссия. Кроме того, некоторые сцены по требованию цензуры сокращались, вырезались и превращались в «лоскутное одеяло». Об этом в своем интервью рассказывал и советский кинорежиссер Эльдар Рязанов:
«В советское время нам приходилось находить способы и разными уловками проходить цензуру. Фильмы портили, заставляли переписывать сценарии, вырезали некоторые места. Это было очень неэффективно».
Стоит упомянуть и фильм Шакена Айманова «Ангел в тюбетейке». По словам киноискусствоведа Баубека Ногербека, в картине есть сцены, не характерные для традиционного казахского общества. Например, курение и употребление спиртного бабушкой Таной были чуждыми для казахской женщины того времени. Есть и сцена, где студентки танцуют и одеты довольно открыто. Подобные сцены повсеместно встречались в советском кино, но были чужды казахскому обществу. Режиссер включил их не случайно – в фильме есть еще один важный момент, на который стоит обратить внимание.
По сюжету, на катке Медеу проходит международное соревнование. Один из иностранных зрителей говорит: «Русская зима холодная». А стоящий рядом человек отвечает: «Скажите – казахская зима». После этого бабушка Тана берет вино из рук стоящего рядом человека и выпивает его.
В советское время, чтобы заставить героя произнести такие слова, требовалась определенная смелость. Упомянутые выше сцены могли быть и уловкой, которую режиссер использовал для прохождения цензуры.
По мнению киноискусствоведа, то, пройдет ли произведение цензуру, зависело и от авторитета режиссера. Олжас Сулейменов также говорит об этом в своих воспоминаниях о Шакене Айманове:
«Над фильмом «Атамекен» мы работали год. Много раз обсуждали фильм на «Казахфильме», в Государственном комитете СССР по кинематографии. С некоторыми замечаниями Шакен соглашался, а я – нет, иногда было и наоборот. На мой взгляд, цензура вырезала много интересных сцен, диалогов. Например, мы с Шакеном хотели впервые в советском кино показать депортацию народов Северного Кавказа в Казахстан зимой 1944 года. Старались включить эти сцены в фильм. Но правительство не разрешило. От сюжетной линии остались лишь отдельные фрагментарные сцены. И даже то, что эти сцены сохранились, во многом произошло благодаря авторитету Шакена».
В то же время были и фильмы, которые, не попав под строгий фильтр цензуры, дошли до зрителя. Эти произведения, вышедшие в 1960–1970-х годах, позже вошли в золотой фонд казахского кино. Искусствовед Баубек Ногербек связывает это послабление с эпохой «оттепели». Ниже мы остановимся на некоторых из фильмов.
Казахские фильмы, обошедшие советскую цензуру
Фильм Шакена Айманова «Атамекен» (1966)
Фильм «Атамекен» – про тяжелый послевоенный период, горе и страдания, пережитые народом. Главный герой-аксакал вместе с внуком Баяном отправляется искать сына, погибшего на войне. В понимании старика останки необходимо предать земле на родине, нельзя оставлять их на чужой земле.
Баубек Ногербек объясняет, что в фильме есть несколько важных сцен, заслуживающих внимания. Фильм начинается с момента, когда старик перед дальней дорогой приходит к мавзолею и читает молитву. Здесь же показывается надпись на мавзолее, выполненная арабским письмом төте жазу. Эта деталь – важный намек, обращающий внимание на историческую и духовную память казахов.
В фильме в скрытой форме показан еще один важный исторический момент. Это образ старого чеченца, который, несмотря на запрет, возвращается домой на Кавказ. Посадив старика на крышу вагона, режиссер хотел показать, что он «горец», «ближе к небу» – передать, тем самым, национальную идентичность. Этой сценой Шакен Айманов повествует о тяжелой судьбе депортированных народов, когда в обществе вопрос открыто не обсуждался – ни сразу после войны, ни после.
Фильм Абдоллы Карсакбаева «Лихая година» (1966)
В фильме «Лихая година» изображен неспокойный период 1918 года, переселение казахов, уход от родной земли и переход через Китай. Красный комиссар Токтар Байтенов (прототип Токаша Бокина) пытается преградить путь казахам, перешедшим границу. Несмотря на это, бай Жунис переселяет свой аул и спасает родственников от «красного террора» большевиков.
По словам Баубека Ногербека, в фильме баи показаны в образе людей человечных и добрых:
«Когда бай Жунис, возглавив свой аул, переходит границу, он берет в плен Токтара Байтенова. До этого Жунис и Токтар вместе боролись против царского колониализма, а после прихода Советской власти выбрали разные пути. После перехода границы, Жунис предлагает Токтару присоединиться к нему, предлагает ему тюбетейку и саблю. В казахской традиции головной убор – знак уважения и почета, а оружие – знак доверия. Но Токтар отказывается от предложения. В этот момент помощник Жуниса, охваченный гневом, пытается ударить Токтара саблей, но Жунис проявляет к нему милосердие. Жунис-бай смотрит вслед возвращающемуся на родину Токтару – одновременно с восхищением и грустью».
Кроме того, в фильме сохранилась сцена, где казахи в рядах Красной армии во время похорон солдата складывают руки в молитве. Эта сцена снята издалека, но ее можно заметить.
Фильм Абдоллы Карсакбаева «Меня зовут Кожа» (1963)
Основа кинофильма – жизнь казахского аула в пятидесятые годы прошлого века. Главный герой фильма Кожа – озорной, непослушный мальчик. Иногда намеренно, иногда неосознанно он нарушает дисциплину и дерется. Его поведение разбирают на собрании, почти исключают из школы. Однако, несмотря на свою проказливость, Кожа – умный мальчик. Поэтому он любим зрителями, сколько бы времени ни прошло.
Киноискусствовед говорит, что глубокий смысл скрыт даже в названии фильма. «Меня зовут Кожа», по всей видимости, иносказателтльно означает «Я хозяин этого места». В начале фильма ярко показаны символы советской системы – школа, пионерия… Однако позже и через них проявляется идея свободы. Есть сцена, где Кожа поднимается в горы, завязывает пионерский галстук на шее подобно платку батыров и свободно скачет верхом на лошади.
«Символическое значение имеет и сцена праздника, на который собрался весь аул. Несмотря на то, что праздник проходит осенью, остается впечатление, что это Наурыз. Если учитывать, что в советское время Наурыз был официально запрещен, сцена вызывает у зрителя ассоциации, связанные с национальными традициями и исторической памятью», – говорит Баубек Ногербек.
По мнению, психоаналитика Жулдыз Толеу, Кожа – не подчиняющийся системе, озорной, свободолюбивый казахский ребенок. Например, в фильме всех детей во время летних каникул увозят стричь овец и косить сено. А Кожа, несмотря на то, что задание обязательно для всех, не подчиняется. С этой точки зрения, Кожа предстает, как образ человека, выбирающего свободу, не подстраивающегося под идеологию и не следующего за временем.
Кроме того, в некоторых эпизодах сквозь цензуру прошли религиозные моменты. Например, бабушка Кожи несколько раз произносит слово «Аллах», имя пророка Мухаммеда. В одном из диалогов она просит внука: «Перестань нести всякую чепуху и скажи: “Бисмилля”».
Фильм Султана Хожикова «Кыз Жибек» (1970)
Сюжетная основа – лиро-эпическая поэма «Кыз Жибек». В фильме рассказывается о любви Тулегена и Жибек, молодых людей из двух враждующих родов. Между влюбленными встает Бекежан, соплеменник Жибек, который в конце убивает Тулегена. Услышав о смерти любимого, Жибек совершает самоубийство, – история заканчивается трагедией.
Баубек Ногербек объясняет, что фильм «Кыз Жибек» – выдающееся произведение, открывшее путь в новую эпоху казахского кино:
«Сформировалось представление, что до Октябрьской революции 1917 года казахское общество (да и вообще тюркские народы) не имело истории, было безграмотным, необразованным, оставшимся в стороне от цивилизации – именно так это изображалось ранее в кино. Фильм «Кыз Жибек» уничтожил это представление. Например, в моменте, когда Сырлыбай вытачивает свой асатаяк, на его рукояти отчетливо видны рунические надписи».
По словам Санжара Керимбая, они пытались вместить в фильм культурные элементы, оставшиеся от древнетюркской эпохи. На доспехах и щитах Бекежана и Тулегена изображены хищные птицы и барс, которые в тюркскую эпоху являлись объектами культа, а фигуры лебедя и петуха, найденные в алтайских курганах, использовались для украшения внутреннего убранства юрты. Тайказан, который батыры носили на плечах, отлит в скифском стиле. Показаны древние петроглифы среди гор и камней, рунические надписи, балбалы.
Даже титры «Кыз Жибек» сначала показаны руническим письмом, затем – арабским шрифтом и в конце – кириллицей. Это было попыткой режиссера показать настоящие корни кочевой цивилизации.
«Фильм «Кыз Жибек» продемонстрировал, что казахское общество имело глубокую историю, богатую культуру и было цивилизованной страной. Красивые костюмы, убранство юрт, предметы быта, оружие и доспехи, национальное песенное и танцевальное искусство впервые так масштабно демонстрировались на экране. Это было важное кинопроизведение, объединившее всех искусных мастеров», – считает киноискусствовед.
Однако и фильм «Кыз Жибек» не был полностью свободен от советской цензуры. Об этом в своем интервью рассказывала Меруерт Утекешева, исполнившая роль Жибек в фильме:
«У фильма было две версии с разной концовкой. Была большая сцена, показывающая нападение джунгар. В конце фильма Жибек прощается с Тулегеном и входит в воду в свадебном наряде. Есть сцена, где джунгары протыкают копьями шлейф ее саукеле, находящийся в воде. Там Шеге кричит: “Вставай, казах! Вставай, казах! Они разрывают нашу землю пополам!” Эту сцену вырезали».
