Голливуд десятилетиями экранизируют западные мифы: от скандинавских богов до древнегреческих титанов. А между тем, казахская мифология – готовый материал для масштабных, атмосферных и понятных без перевода визуальных историй. Художник и исследователь Даурен Тасболатов предлагает смотреть на мифологические образы как на живой мир, который можно с легкостью адаптировать под кино любого жанра: от фэнтези до хоррора.
Водяные кони, тулпары и рождение мифа в движении
Один из самых кинематографичных сюжетов – легенды о водяных конях Суын айғыр. По словам Тасболатова, этот миф сам просится на экран: вода, экшн и столкновение стихий заложены в нем изначально. Это отсылает к фильмам про Аквамена, но со степной мифологией.
По легенде, Суын айғыр – не просто морской конек, а мощное существо с вытянутым телом, как у дракона, рыбьей чешуей и мордой лошади.
Даурен Тасболатов:
«В мифах о происхождении Адайской породы лошадей, прародителем сухопутных и крылатых лошадей считаются именно Суын айғыры. По легенде, когда они вышли на берег и скрестились с сухопутными конями, от них появились тулпары (аналог пегасов) – символ скорости, силы и связи с небом».
Даже этот эпизод, по словам художника, легко представить на экране. Например: пустынный берег озера, напряженная пауза, сближение силуэтов и в следующий момент распахиваются светящиеся крылья, становясь символом неожиданной эволюции.
Коркыт и его кобыз
В советском и казахском кино иногда появлялся образ Коркыта. Но долгое время его показывали упрощенно, как обычного старика или странствующего музыканта. Между тем, в мифологии это фигура совсем иного масштаба. В ней Коркыт – не просто герой какого-то сюжета, а архетипическая сила, связанная с жизнью, смертью и устройством мира.
Исследователи даже писали о его связи с солярной символикой, солнцем и вечным циклом жизни. В этом контексте и его кобыз перестает быть просто музыкальным инструментом. В мифах инструмент воспринимается как нечто живое – с собственной душой, проводник между мирами. Так же, как и молот Тора в фильмах Marvel.
«По легенде, кобыз – это не только инструмент, но и ритуальный объект, через который осуществляется связь между мирами. Зеркально отраженные впадины на нем, “Қобыздың көздері”, служат порталами, в которых отражаются злые духи».
Тасболатов говорит, что легенды о Коркыте сами по себе эпичны и масштабны, идеальны для экранизации.
«Есть миф о том, что Коркыт сорок лет убегал от змеи (олицетворение смерти) и попал в подземный мир с мистической черной рекой Қараөзен. Там ему пришлось сразиться с одноглазым великаном Дельбегеном. Еще – сюжет о том, как Коркыт летит над Сырдарьей на ковре, играя на кобызе».
По мнению Тасболатова, Коркыт в кино должен выглядеть достойно и внушительно – архетипической фигурой, кем-то вроде Гэндальфа из «Властелина колец» и Доктора Стрэнджа одновременно.
Көкше – хранитель порядка в степи
В казахской мифологии Көкше – не герой действия, а хранитель равновесия. Наши предки дали ему образ пожилого пастуха и всадника с посохом, который оберегает табуны и следит за порядком в степи.
«Он не тот персонаж, который что-то делает. Он просто есть, и пока он есть, в степи сохраняется порядок».
Имя персонажа связано с древним названием Аральского моря – Көкше теңіз, что переводится как «небесное» или «божественное» море. В тюркской традиции слово «көк» напрямую связано с понятием Тәңірі, поэтому сам образ Көкше несет сакральный, почти космический смысл.
В кино Көкше не обязательно должен быть активным персонажем. Скорее – присутствием. Пожилой всадник, который почти не говорит, появляется на рассвете или в сумерках, наблюдает за табунами и исчезает так же незаметно. Через него возникает ощущение порядка и равновесия, будто сама степь смотрит за собой.
Кстати, по легенде у Көкше есть собственный верный Суын айғыр. Визуально этот образ можно поддержать, например, широкими планами.
От-ана и Сүт-ана – стихии разрушения и жизни
В тюркской мифологии встречаются и сильные женские образы. От-ана и Сүт-ана – это два воплощения, работающие с разными состояниями мира: огнем и молоком, хаосом и обновлением, смертью и продолжением жизни.
От-ана – один из самых древних и противоречивых мифологических образов древних казахов. Ее знают под разными именами – Май-ана, Жалмауыз кемпір. По легенде, она праматерь, связанная с разрушением и перерождением. В мифах не имеет четкого тела и существует как огонь, земля, дым и пространство.
«От-ана – амбивалентное существо, одновременно символизирующее хаос и порядок. В мифах у нее есть священный ритуальный котел, через который происходит очищение и перерождение».
Молодым невестам От-ана передает мистический огонь, после чего они становятся хранительницами очага, отанасы. В кино этот образ можно показать через пламя, звук, движение света. В одних сценах огонь может пугать и выходить из-под контроля, в других – согревать и защищать.
Сүт-ана – богиня молока, весны и изобилия, связанная с обновлением мира. Ее образ известен под именами Көклен-ана или Көктем-кемпір.
«В мировоззрении кочевников приход весны, появление радуги и теплых (как молоко) рек связывали с Сүт-ана. Кстати, аналоги этого образа встречаются у многих тюркских народов и даже – в древнекитайских легендах».
В кино Сүт-ана может проявляться не напрямую, а через состояние природы: таяние снега, туман над степью, наполнение чаш молоком, рождение скота.
Вместе От-ана и Сүт-ана образуют цельный мифологический цикл – от огня и разрушения к свету и обновлению. Это не персонажи, а силы, через которые мир каждый раз собирается заново.
Мифы степи не застыли в прошлом. Они просто редко выходят за пределы книг и пересказов. Эти образы были придуманы не продюсерами или сценаристами, а нашими предками как способ объяснить мир и его распорядок. Сегодня у нас есть инструменты, чтобы переосмыслить их и почтить их память языком кино.
